Алла Тарасова : Неугасимая Звезда

< Семья, детство и юность >

Напишите мне


Аллочка Тарасова с родителями

 

6 февраля (25 января) 1898 года в семье Константина Прокофъевича (1865—1931) и Леониллы Николаевны (1870—1966) Тарасовых родилась дочь Алла.

Отец был профессором Киевского университета, а мать - потомственная дворянка - воспитывала детей.

*****************************

«В Киеве я родилась. Здесь прошло мое детство и ранняя юность. Здесь зародилась и моя страсть к театру.

Еще в детстве я полюбила театр. Вместе с подружками мы сочинили пьесы и сами разыгрывали их. В юности я с огромным увлечением посещала городской Соловцовский театр, где видела спектакли с участием Веры Комиссаржевской, Степана Кузнецова и многих других талантливых актеров».

(«Правда Украины», 1948, 28 окт.)

«Так давно это было. Я была ученицей гимназии Титаренко, которая находилась на Фундуклеевской улице (теперь ул. Ленина ), и мечтала о театре, мечтала стать артисткой. Иногда с декламациями выступала на гимназических вечерах, иногда на вечерах в военном госпитале, где работал мой отец. Там еще ребенком я слышала пение фельдшера Михаила Ивановича Донца — теперь Орденоносца, народного артиста республики.

Я очень любила театр. Помню один случай. У Соловцова шел «Обрыв» с участием Степана Кузнецова, а до воскресенья, когда нам, детям, разрешалось ходить в театр,— далеко, быть же на бенефисе Кузнецова так хотелось. Тогда отец, видя мое огорчение, разрешил пойти в театр.

Какое это было счастье! Чуть ли не из последних рядов кресел, из-за чьей-то спины смотреть и переживать вместе с героями

Театр так захватил меня, что, возвратившись домой, я перед отцом повторяла всю пьесу, играя за всех персонажей».

(«Бiльшовик», 1936, 4 июня)

*****************************

«Алла Константиновна Тарасова родилась в 1898 году в семье Доктора психиатрического отделения Киевского военного госпиталя. Отец впоследствии приобрел специальность врача-стоматога и стал организатором челюстного отделения в госпитале (одного из первых в русской армии во время войны 1914 года), а при советской власти — одним из организаторов, деканом и профессором пародонтологического факультета Киевского медицинского института.

Я почти на два года моложе Аллы Константиновны. Из сохранившихся ранних впечатлений помню, что Алла была прилежной. Примерно в возрасте семи лет с ней произошел такой случай: проснувшись ночью, она оделась и собралась идти в школу; взяла сумку с книгами и уснула в передней у вешалки, надевая теплые калоши, здесь и была утром обнаружена. Вспоминаю еще такой эпизод. Аллу отдали в приготовительный класс в тогдашнюю Екатерининскую гимназию, где хорошо было поставлено изучение иностранных языков, особенно немецкого (гимназию и называли «немецкой»). Эта гимназия была расположена на высоком холме, на крутой Левашовской улице. Семилетнюю Аллу провожал в гимназию Григорий, довольно тучный неповоротливый мужчина. Пока Григорий медленно шел в гору, Алла успевала несколько раз взбегать и снова сбегать с горы, нетерпеливо прося идти быстрее, так как они «опаздывают». Благодаря тaкой «гимнастике» она за месяц сильно похудела, и ее пришлось отдать в другую гимназию — с дорогой без горы. Там она и училась с 1906 по 1911 год. Потом, в связи с переездом семьи в другую часть города, Алла училась в гимназии Титаренко. Училась хорошо, окончила без троек.

Не помню случая, чтобы ей кто-нибудь из родителей напоминал, что надо учить уроки, не опаздывать в школу и т. п. Не помню никаких замечаний по поводу ее поведения в гимназии. По поведению у нее всегда был высший балл — пять. Правда, однажды, когда она уже была в выпускном классе и читала стихи на ученическом вечере, старик попечитель учебного округа тайный советник Деревицкий сделал замечание начальнице гимназии за то, что «Тарасова была в ажурных (!) чулках».

Алла Константиновна всегда любила животных. Госпиталь с городком, старой крепостью, окруженной высокими валами, заросшими березой. В этих зарослях жили полуодичавшие собаки, питавшиеся отбросами госпитальной кухни. Часто из этих зарослей выбегали щенки, которые и являлись предметом нашей, и особенно Аллы, любви. Эти щенята выращивались нами, превращались в свору разномастных собак. Помню, что в какое-то время их пять. Они были нам преданы, и, окруженные этой сворой, мы бегали по валам, уже «охотясь» на одичавших собак. Однажды в день рождения Аллы отцом был подарен ей щенок, сеттер-гордон Неро, который, к сожалению, вскоре погиб от чумки. Алла рыдала над щенком и устроила ему торжественные похороны.

Помню, как кто-то из бактериологической лаборатории госпиталя подарил нам, детям, парочку белых крысят. Алла за ними ухаживала, бесстрашно брала их в руки, даже засовывала за пазуху, демонстрируя этим свою любовь к крысятам, хотя потом, взрослой , безумно боялась мышей и крыс.

Одним летом, когда Алле было лет шесть, мы гостили у друзей родителей на сахарном заводе. Помню ее гарцующей верхом на лошади по кругу большой поляны.

В гимназии Алла была избирательно общительна. Были две подруги, с которыми она, по-видимому, была не очень близка. Но так как мать и старшие сестры были очень общительны, то у нас бывало много народу, молодежи, с которой общалась и она.

С самых ранних лет (с семи-восьми) Алла со своими подругами любила играть в театр. Сцена в первые годы обычно устраивалась под обеденным столом, занавесом служил большой плед. Содержание представлений не помню, но очень хорошо помню, как в более позднем возрасте, лет в десять-двенадцать, говорила, что она обязательно будет играть «Красную мантию». Что она подразумевала под этим, она и позже не знала, кроме того, что ей представлялось, что это будет какая-то величественная пьеса или роль в ней.

Я обычно бывал единственным и бессменным зрителем. А когда уже ставились любительские детские пьесы (в десять-двенадцать лет), в них участвовал и я, изображая медведя (потому, что умел рычать похоже на медведя) или произнося одну фразу «Доктор в южной башне, а южная башня в огне», как это было из пьесы, сочиненной специально для нас другом нашей семьи литератором Варварой Григорьевной Малахиевой-Мирович.

Вообще в нашем развитии и приобщении к культуре, и особенно к русской литературе, большую роль сыграли занятия, носившие характер семинарских, с В. Г. Малахиевой-Мирович, которая часто гостила у нас в Киеве, а кроме того, присылала из Москвы книги, репродукции картин с выставок, в частности Третьяковской галереи.

Большое место в интересах Аллы и в более позднем возрасте, в четырнадцать- шестнадцать лет, продолжал занимать театр. Особенно любила она игру замечательного актера Степана Кузнецова, выступавшего тогда в труппе киевского драматического Соловцовско го театра. Жили мы в то время совсем рядом с этим театром, на Лютеранской улице (теперь улица Энгельса). Фотокарточка Степана Кузнецова была приколота на стене у стола Аллы. В 1912 год у, весной, когда в Киев приезжал на гастроли Московский Художественный театр, у нас бывали его актеры. Особенно близко познакомились мы с Надеждой Сергеевной Бутовой; Алла Константиновна позже, будучи ученицей театральной школы, жила у Н.С. Бутовой в Успенском переулке. После гастролей все лето мы жили в деревне - на даче под Киевом, на Днепре, вместе с Ф. И. Шевченко, Г. М. Хмарой и А. Д. Диким. Почти ежедневно общались с ними, слушали их рассказы о театре и их чудесное пение цыганских песен из «Живого трупа»».

Из воспоминаний Г.К. Тарасова, брата А.К. Тарасовой

*****************************

В семье Тарасовых было пятеро детей: три дочки - Елена, Нина (1892-1952) и Алла, и два сына - Евгений и Георгий (1899-1974).

Однако о судьбе двоих из них Алла Константиновна была вынуждена молчать в течение всей своей жизни.

Сестра Елена была замужем за князем Святополк-Мирским. По версии Г.А. Скороходова, он возглавлял «Дикую» дивизию в Гражданскую войну.

Известно, что до революции князь Святополк-Мирский был командиром Черкесского полка Кавказской Туземной дивизии — или, как ее называли, «Дикой» дивизии. Также известно, что этот офицер вместе со своими воинами 15 февраля 1915 года в Карпатах в Брусиловском наступлении провел блестящую атаку, в которой погиб сам, но был посмертно награжден орденом Св. Георгия.

Если верна версия Г.А. Скороходова, то еще один командир точно с такой же фамилией возглавлял уже не полк, а всю «Дикую» дивизию в Гражданскую войну (мне такая информация, к сожалению, пока не попадалась).

По другой версии, муж Елены был родным братом князя Д.П. Святополк-Мирского, с которым была дружна М. Цветаева (очень трагическая личность - князь, ведший свою родословную от Рюриковичей, белоэмигрант, один из создателей евразийства, коммунист, возвращенец, узник и жертва сталинских лагерей).

Точно известно одно: Елена эмигрировала в 1918 году с Белой армией и жила в Париже. В послевоенных анкетах Алла Константиновна писала о сестре, что та жила во Франции, что связей с ней не имела, адреса не знает. В 1937 году во время гастролей МХАТ в рамках Всемирной выставки в Париже А.К. Тарасовой удалось повидаться с сестрой - всего несколько минут, на расстоянии нескольких шагов, удалось встретиться и поговорить одними глазами - сцена в духе свидания Штирлица с женой в кафе в Германии. По-другому было невозможно - ведь за каждым шагом тогда следили сотрудники "компетентных органов".

Брат Евгений, как пишет Г.А. Скороходов, возглавлял контрразведку в армии генерала Деникина. О таком родстве, конечно, тоже было целесообразно молчать в советские времена.

И была еще одна личная тайна, свято охраняемая от посторонних. Алла Константиновна была глубоко верующим человеком. Молилась, а икону прятала в шкафу. На протяжении всей жизни читала молитвы перед затраком, обедом и ужином, как положено по церковным правилам. Вынуждена была вступить в партию, но до конца дней замаливала этот грех. Вот такая тайная вторая жизнь официальной Примадонны (более подробно об этом можно прочитать в книге Г.А. Скороходова).

Аллочка Тарасова

Аллочка Тарасова - ученица гимназии, город Киев

Аллочка Тарасова

Аллочка Тарасова, 1912 год

Аллочка Тарасова

Аллочка Тарасова - Боярышня, спектакль "Царь Федор Иоаннович", 1916 год

Аллочка Тарасова

Аллочка Тарасова - Аня, спектакль "Вишневый сад", 1921 год

 

Улица Лютеранская в Киеве

Улица Лютеранская в Киеве, начало ХХ века

Улица Лютеранская в Киеве

Улица Лютеранская в Киеве, начало ХХ века

Улица Лютеранская в Киеве

Улица Лютеранская в Киеве, конец ХХ века

Улица Лютеранская в Киеве

Улица Лютеранская в Киеве, конец ХХ века


Copyright © 2007-2010 Elena_M All rights reserved