Алла Тарасова : Неугасимая Звезда

< Мария Стюарт >

Напишите мне


Алла Тарасова в роли Марии Стюарт

"Мария Стюарт", по драме Фридриха Шиллера в переводе Б. Пастернака

Борис Пастернак писал в феврале 1957 года жене: "Марию Стюарт" покажут в этом сезоне. Для меня это менее безразлично, чем в предшествующих случаях, это все же в прошлом великий театр и участники, люди избалованные судьбой, много видевшие и много сделавшие... Вчера я с десяти до трех просидел во МХАТе. Тарасова играет с большим благородством и изяществом. Она совершенно овладела образом Марии и им прониклась, так что представление мое о Стюарт уже от нее неотделимо. Она уже реальное лицо, уже история. Обе очень большие, великие артистки... (Степанова играла королеву Елизавету. - Виталий Вульф). Мы слишком легко ко всему привыкаем, слишком скоро все забываем..."

Совсем нетеатральный человек Борис Пастернак был в те дни весь во власти таланта Аллы Константиновны.

По сей день Степанова, долгие годы игравшая с ней, вспоминает сцену шествия на казнь. В тяжелом платье, в прозрачной траурной вуали Мария - Тарасова торжественно прощалась со свитой и медленно направлялась к эшафоту. Шла королева... "Забыть это я не могу", - говорит сегодня А.И. Степанова.

..........................................

Цикл стихов "Вакханалия" навеян великим даром актрисы.

Виталий Вульф, статья "Театральный дождь"

*************************

«Стрекоза», «похождений угар» — увиденное поэтом. «Все в ней жизнь», не сломленность тюрьмой — то, что несла актриса на протяжении своей сценической жизни. Она была не порывиста — плавна, истинно величественна; была королевой, лишенной трона, но не права на трон. Критика справедливо подчеркивала, что Художественный театр шекспиризировал Шиллера. И режиссура спектакля, и художник Б. Р. Эрдман, и актеры шли к обобщению от реальности, были верны Англии шестнадцатого века, замкам, которые служили одновременно дворцами и тюрьмами, ритуалам елизаветинского двора.

В спектакле были уроны и пустоты, но на истинной высоте шел поединок двух королев. Мария Тарасовой и Елизавета Степановой были достойные соперницы в первоначальном значении этого слова. Причем защищалась, боролась за любовь и власть, утверждала себя Елизавета; Марии, как ее видела и играла Тарасова, царственность была свойственна изначально, естественна для нее; и она не завоевывала любовь — та приходила сама, следовала за Марией. В этом была цельность, гармония исполнения, в которой пропадали иные черты, существенные в образе. Героиня Тарасовой произносила: «Я больше не Мария — тень Марии». Или: «Царите с миром. Я от всяких прав на царство отрекаюсь». Но Марию — женщину, отягощенную своим прошлым, своими преступлениями, Тарасова оставила другим исполнительницам; она не столько менялась на протяжении действия, сколько раскрывала законченные, всегда существующие черты характера Марии; усилием воли та старалась покорствовать, отойти в тень — и не могла. И в последней сцене в тяжелом платье, в прозрачной траурной вуали торжественно прощалась со своей небольшой свитой, медленно шла на эшафот королева,— словно сама она определила срок своей жизни и смерти:

Ну, а теперь пора. Прощайте все. Прощайте все. Прощайте..

Е.И. Полякова, театровед, доктор искусствоведения

*************************

28 декабря 1957 г.

«Мария Стюарт». Во втором действии в сцене с Елизаветой говорила тише обычного, на приглушенных нотах. Получилось очень изящно и зло. В последней картине, когда спускалась с лестницы, вдруг остановилась, с ужасом посмотрела вниз, потом подняла высоко голову и стала спускаться.

30 января 1958 г.

«Мария Стюарт». Алла Константиновна перед началом спектакля очень волновалась и долго ходила перед первым действием но сцене. Алла Константиновна всегда сильно волновалась перед спектаклями, особенно после больших перерывов, связанных с болезнью. Ей казалось, что она все забыла и что вообще уже все кончено и у нее никогда ничего на сцене не получится.

4 ноября 1959 г.

«Мария Стюарт». "Ух, тяжелый все-таки спектакль. Теперь буду только три раза в месяц играть. Ведь он труднее "Анны Карениной". Здесь еще и стихи. Я всегда боюсь забыть. Хоть перед спектаклем я всегда повторяю текст, но все равно боюсь."

30 января 1958 г.

«Мария Стюарт».

— Алла Константиновна, у Вас сегодня такие страдающие глаза были, как никогда. Что-нибудь случилось?
— Страдающие? Это так... Ничего. Ты знаешь, Пастернак умер. Сегодня ночью. Ну что ж. Всему на этом свете бывает конец, — помолчала. — А как хорошо он "Марию" перевел. Прекрасный перевод.

13 октября 1964 г.

Вечером я пошла навестить Аллу Константиновну. Она сидела в кресле в кабинете, закутанная в платки и шарфы, была просту жена. Поговорили о ее здоровье, о театре, о новых спектаклях. Между прочим, Алла Константиновна заметила, что больше никогда не будет играть Марию Стюарт.

— Не может быть!
— Правда, Леночка. Сейчас мне очень трудно ее играть. Это очень мучительный для меня спектакль, особенно трудно из-за стихов. Когда я знаю, что мне предстоит Мария, я начинаю волноваться за неделю. Да и вообще мне эту роль теперь неинтересно играть, тем более что спектакль распался. Если бы играть в прежнем составе, тогда еще другое дело. А так нет... Не хочу.
— А вы любите Марию?
— Нет. Не люблю. Отдельные места еще ничего. Вот во втором действии середину, сцену с Елизаветой люблю. А первое действие — ненавижу, просто ненавижу. Ничего, Леночка...

Из воспоминаний Е.Ю. Морозовой, графика-иллюстратора, работника издательства "Стройиздат"

*************************

Борис Пастернак, Переделкино, 1956 год, фото Н. Банникова

Во МХАТе начались репетиции "Марии Стюарт" Шиллера, которую Пастернак недавно перевел по заказу театра.

Перед этим он регулярно ездил в город на репетиции "Марии Стюарт" Шиллера, шедшие во МХАТе.

"12 марта я направлялся в город на одну из последних черновых репетиций перед генеральной, - писал он актрисе Алле Тарасовой. - Я уже видел Вас в нескольких отрывках, я довольно ясно представлял себе, каким откровением будет Ваша Стюарт в целом... И вдруг, сделав шаг с дачного крыльца, я вскрикнул от нестерпимой боли в том самом колене, которое в близком будущем я собирался преклонить перед Вами, и следующего шага я уже не был в состоянии сделать"

Внезапное мучительное заболевание, больница, санаторий прервали работу над стихотворной книгой. Последнее стихотворение перед болезнью "После вьюги" было написано 7 марта, и лишь 5 августа Пастернак послал Алле Тарасовой отделанную редакцию "Вакханалии". Стихотворение сопровождалось письмом:

"Хотя последнее время в санатории мне было легче, я при большом досуге ничего не делал в течение этих четырех месяцев, так как не верю в состоятельность и достоверность того, что сочиняет больной или считающийся больным, и писать себе не позволял. Но теперь мне хочется вернуться к прерванным занятиям, и я не смогу сделать шага дальше, пока не уплачу дани своим последним впечатлениям на пороге между здоровьем и заболеваньем. Такими пограничными впечатленьями на этом рубеже были: подготовка "Марии Стюарт" в театре и две зимних именинных ночи в городе (я лето и зиму живу на даче) в конце февраля. Мне хотелось стянуть это разрозненное и многоразличное воедино и написать обо всем этом сразу в одной, охватывающей эти темы компоновке. Я это задумал под знаком вакханалии в античном смысле, то есть в виде вольности и разгула того характера, который мог считаться священным и давал начало греческой трагедии, лирике и лучшей и доброй доле ее общей культуры...

Я Вам эту Вакханалию посылаю, так как одна ее часть, как Вы сами увидите, косвенно связана с Вами. Но, пожалуйста, не подходите с меркою прямой точности ни к изображению артистки, ни к пониманию образа самой Стюарт. В этом стихотворении нет ни отдельных утверждений, ни какого бы то ни было сходства с кем-нибудь, хоть артистка стихотворения это, конечно, Вы, но в той свободной трактовке, которой бы я ни к Вам лично, ни в обсуждении Вас себе не позволил. Если вещь в целом не понравится Вам или Вы ее найдете неприличной, не сердитесь и простите меня, что я Вас вставил в такой контекст"

Давая нам для чтения свою рукописную тетрадь, Пастернак объяснял, что в "Вакханалии" ставил перед собой пластическую задачу передать разного происхождения свет снизу: освещенные свечками лица молящихся, фигура актрисы в свете рампы, лицо, залитое краской стыда.

Световые эффекты ночного города и освещенного театрального подъезда перечислены и в цитированной выше записи в альбоме Зуевой. В ней уже видится прозаический план будущего стихотворения. И действительно, лучи света, огни, фонари, фары переполняют черновики и первые наброски "Вакханалии".

Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 9, страница 2)

**************************

Алла Тарасова в роли Марии Стюарт

Алла Тарасова в роли Марии Стюарт, Ангелина Степанова - в роли Королевы Елизаветы Первой

Алла Тарасова в роли Марии Стюарт

Алла Тарасова в роли Марии Стюарт

Алла Тарасова в роли Марии Стюарт

Алла Тарасова в роли Марии Стюарт

*********************

Борис Пастернак

Вакханалия  

Город. Зимнее небо.
Тьма. Пролеты ворот.
У бориса и глеба
Свет, и служба идет.

Лбы молящихся, ризы
И старух шушуны
Свечек пламенем снизу
Слабо озарены.

А на улице вьюга
Все смешала в одно,
И пробиться друг к другу
Никому не дано.

В завываньи бурана
Потонули: тюрьма,
Экскаваторы, краны,
Новостройки, дома,

Клочья репертуара
На афишном столбе
И деревья бульвара
В серебристой резьбе.

И великой эпохи
След на каждом шагу
B толчее, в суматохе,
В метках шин на снегу,

B ломке взглядов, симптомах
Вековых перемен,
B наших добрых знакомых,
В тучах мачт и антенн,

На фасадах, в костюмах,
В простоте без прикрас,
B разговорах и думах,
Умиляющих нас.

И в значеньи двояком
Жизни, бедной на взгляд,
Но великой под знаком
Понесенных утрат.

- 314 -

"Зимы", "Зисы" и "Татры",
Сдвинув полосы фар,
Подъезжают к театру
И слепят тротуар.

Затерявшись в метели,
Перекупщики мест
Осаждают без цели
Театральный подъезд.

Все идут вереницей,
Как сквозь строй алебард,
Торопясь протесниться
На  "Марию Стюарт".




Молодежь по записке
Добывает билет
И великой артистке
Шлет горячий привет.

За дверьми еще драка,
А уж средь темноты
Вырастают из мрака
Декораций холсты.

Словно выбежав с танцев
И покинув их круг,
Королева шотландцев
Появляется вдруг.

Все в ней жизнь, все свобода,
И в груди колотье,
И тюремные своды
Не сломили ее.

Стрекозою такою
Родила ее мать
Ранить сердце мужское,
Женской лаской пленять.

И за это быть, может,
Как огонь горяча,
Дочка голову сложит
Под рукой палача.

В юбке пепельно-сизой
Села с краю за стол.
Рампа яркая снизу
Льет ей свет на подол.

Нипочем вертихвостке Похождений угар,
И стихи, и подмостки,
И париж, и Ронсар.

- 315 -

К смерти приговоренной,
Что ей пища и кров,
Рвы, форты, бастионы,
Пламя рефлекторов?

Но конец героини
До скончанья времен
Будет славой отныне
И молвой окружен.

То же бешенство риска,
Та же радость и боль
Слили роль и артистку,
И артистку и роль.

Словно буйство премьерши Через столько веков
Помогает умершей
Убежать из оков.

Сколько надо отваги,
Чтоб играть на века,
Как играют овраги,
Как играет река,

Как играют алмазы,
Как играет вино,
Как играть без отказа
Иногда суждено,

Как игралось подростку
На народе простом
В белом платье в полоску
И с косою жгутом.

И опять мы в метели,
А она все метет,
И в церковном приделе
Свет, и служба идет.

Где-то зимнее небо,
Проходные дворы,
И окно ширпотреба
Под горой мишуры.

Где-то пир. Где-то пьянка.
Именинный кутеж.
Мехом вверх, наизнанку
Свален ворох одеж.

Двери с лестницы в сени,
Смех и мнений обмен.
Три корзины сирени.
Ледяной цикламен.

- 316 -

По соседству в столовой
Зелень, горы икры,
В сервировке лиловой
Семга, сельди, сыры,

И хрустенье салфеток,
И приправ острота,
И вино всех расцветок,
И всех водок сорта.

И под говор стоустый
Люстра топит в лучах
Плечи, спины и бюсты,
И сережки в ушах.

И смертельней картечи
Эти линии рта,
Этих рук бессердечье,
Этих губ доброта.

И на эти-то дива
Глядя, как маниак,
Кто-то пьет молчаливо
До рассвета коньяк.

Уж над ним межеумки
Проливают слезу.
На шестнадцатой рюмке
Ни в одном он глазу.

За собою упрочив
Право зваться немым,
Он средь женщин находчив, Средь мужчин  нелюдим.

 

В третий раз разведенец
И дожив до седин,
Жизнь своих современниц
Оправдал он один.

Дар подруг и товарок
Он пустил в оборот
И вернул им в подарок
Целый мир в свой черед.

Но для первой же юбки
Он порвет повода,
И какие поступки Совершит он тогда!

Средь гостей танцовщица
Помирает с тоски.
Он с ней рядом садится,
Это ведь двойники.

- 317 -

Эта тоже открыто
Может лечь на ура
Королевой без свиты
Под удар топора.

И свою королеву
Он на лестничный ход
От печей перегрева
Освежиться ведет.

Хорошо хризантеме
Стыть на стуже в цвету.
Но назад уже время
B духоту, в тесноту.

С табаком в чайных чашках Весь в окурках буфет.
Стол в конфетных бумажках.
Наступает рассвет.

И своей балерине,
Перетянутой так,
Точно стан на пружине,
Он шнурует башмак.

Между ними особый
Распорядок с утра,
И теперь они оба
Точно брат и сестра.

Перед нею в гостиной
Не встает он с колен.
На дела их картины
Смотрят строго со стен.

Впрочем, что им, бесстыжим, Жалость, совесть и страх
Пред живым чернокнижьем
B их горячих руках?

Море им по колено,
И в безумьи своем
Им дороже вселенной
Миг короткий вдвоем.

*********************

Мария Стюарт

Студия «Звуковая книга» выпустила аудиокнигу "Мария Стюарт" по пьесе Ф. Шиллера.

Описание аудиокниги:
Эпоха Возрождения, эпоха раскрепощения личности, время обострения борьбы между католиками и протестантами. На этом историческом фоне и произошла самая романтическая драма 16-го столетия. В спектакле она показана как вражда двух королев, Елизаветы и Марии. Королевские страсти, высокие конфликты: торжество и несгибаемость духа, тайная свобода и непокоренное человеческое достоинство. Образ Марии Стюарт сложен и противоречив. Она представляется то убийцей, то мученицей, то неумелой интриганкой и заговорщицей, то святой. Финал ее печален, Мария обезглавлена.
Насыщенная драматическими событиями жизнь Марии Стюарт (1542-1587) послужила для многих писателей сюжетом литературных произведений.

Действующие лица и исполнители:
Елизавета, королева Англии — Ангелина Степанова,
Мария Стюарт, королева Шотландии, английская пленница — Алла Тарасова,
Роберт Дадли, граф Лестер — Павел Массальский,
Джордж Тальбот, граф Шрусбери — Марк Прудкин,
Вильям Сесиль, барон Берли, государственный казначей — Григорий Конский,
Граф Кент — Сергей Десницкий,
Вильям Девисон, государственный секретарь — Cергей Сафонов,
Амиас Паулет, главный смотритель Марии — Михаил Тарханов и другие.

® Гостелерадиофонд, 1967 г.


Copyright © 2007-2010 Elena_M All rights reserved