Алла Тарасова : Неугасимая Звезда

< Три сестры >

Напишите мне


Алла Тарасова в роли Маши

"Три сестры", по пьесе А.П. Чехова

Первое серьезное театральное впечатление я получил на спектакле «Три сестры». Было мне тогда шестнадцать лет. Я не мог похвастаться эрудицией, знанием литературы, искусства. Я учился в военное время, и школа тогда отходила на второй план, другие вопросы и дела занимали нас. И вот «Три сестры» — спектакль, который силой переживания, возникшего во мне чувства произвел на меня самое серьезное впечатление.

Весь спектакль я видел через Машу — Тарасову. Вокруг говорили: «Хмелев — Тузенбах!» Да, Хмелев был прекрасен, но для меня существовала одна Маша. Мне шестнадцать лет, а на сцене — настоящая женщина, чем-то недоступная для моего понимания. В ней тайна. Я влюбился молниеносно. И первое мое впечатление шло не от понимания искусства Тарасовой, а от влюбленности в Тарасову. А это чувство в довоенное и военное время охватывало многих. Не зря в эти годы в честь нее называли своих дочерей Аллами.

И что интересно: юношей, уже смотря ее работы в «Анне Карениной» и в «Последней жертве», я упорно искал в этих образах ее Машу. Но Анна и Юлия Тугина нравились мне меньше. В них не было той таинственной женственности, той простоты, которая была в Маше.

Для нескольких поколений зрителей Алла Константиновна была первой артисткой. Искусство всегда говорит тем языком, которым говорят все вокруг. Время выдвигает заказ на идеал. В тридцатые годы постепенно создавалось определенное искусство: героическое, оптимистическое, с непременной цельностью образов. В кино были свои актеры: Петр Алейников, Любовь Орлова, Николай Крючков, Борис Андреев. Они играли современников. Можно сказать, что Чехов был тогда не моден, и потому «Три сестры» в Художественном театре и Маша Тарасовой были исключением. Я уверен, что эту Машу приняло бы и сейчас молодое поколение сегодняшних зрителей, потому что она была бы близка их стремлению к интеллигентному, духовно богатому герою, с его ошибками, с сомнениями, с желанием понять, в чем смысл жизни. Маша Тарасовой пришлась бы здесь очень к месту с ее словами, которые она говорила после паузы раздумья, говорила жарко и напевно: «Мне кажется, человек должен быть верующим или должен искать веры, иначе жизнь его пуста, пуста... Жить и не знать, для чего журавли летят, для чего дети родятся, для чего звезды на небе... Или знать, для чего живешь, или же все пустяки, трын-трава». Произносила она эти слова и задумывалась глубоко, отрешившись от всех.

Конечно, жизнь со временем выдвинула иной тип женщины, иной идеал, иные проблемы. Но Алла Константиновна была живой талантливый человек. Она не такая была однозначная, как иногда казалось некоторым, как могли о ней думать. Она сумела бы сделать в театре больше, сумела бы послужить и нашему современнику, сегодняшнему идеалу. Мне кажется, что ей мешала это сделать ее обязанность, ее ответственность сыграть образ-пример. От этого она многое потеряла, талант ее был гораздо больше этой задачи. Она знала все о женщине, она была замечательно профессиональна, могла все это легко выразить.

О.Н. Ефремов, актер и режиссер, народный артист СССР, главный режиссер МХАТ

******************************

Алла Тарасова в роли Маши, Клавдия Еланская в роли Ольги (стоит), Ангелина Степанова в роли Ирины

Алла Тарасова в роли Маши, Клавдия Еланская в роли Ольги, Ангелина Степанова в роли Ирины

Память. Как произвольно фиксируются какие-то блики. Запомнилось: зрительный зал Художественного театра перед Генеральной репетицией. До начала минут десять. Все знают друг друга. Рассаживаются, здороваются. В пролете левой двери, как в раме, стоит Алла Константиновна и заинтересованно, откликаясь смеющимися глазами, с кем-то беседует. И такая от ее полу-улыбки исходит женская манкость, так светла и естественна она в своей привлекательной, изящной простоте.

Видела я ее и «букой». Такой, как Маша Прозорова: «Не трогайте меня!»

Маша Прозорова. Иные актрисы рисуют ее пресной, безличной. У Тарасовой она — по-чеховски безрассудна («Эх-ма, жизнь малиновая, где наша не пропадала!»). На пять баллов поведение не тянет, Кулыгин ставит три с минусом. Маша восхитительно насмешлива и умна не только в том, что ищет смысл жизни. Она проницательна. Тоже своего рода «знаток в человеках».

На репетициях «Трех сестер» многие пытались переубедить Б.Н. Ливанова, вздумавшего всерьез искать в Соленом лермонтовское начало. Вл. И. Немирович-Данченко говорил ему, что исчезает чеховская усмешка, чеховский юмор: «У вас по-актерски очень выразительно, но это еще не тот образ, он у вас немного романтический. А у Чехова Соленый под романтизм работает, а не то, что Соленый — романтик...»

Убедительнее всех аргументов оказалась интонация Тарасовой . Маша Прозорова иронически аттестовала Соленого: «Что вы хотите этим сказать, ужасно страшный человек?» Предостерегающая и пренебрежительная усмешка (сдерживаемая) заключена была в удлинении слова: «ужа-сно». Соленый страшен и без «романтического ореола». У него третья дуэль. И он убивает Тузенбаха. .

Что Наташа — мещанка, разъяснять не пришлось. Но Тарасова , как отзывчивый партнер, «припечатывала» ее откровенным словом и насмешливым, подсказанным авторской ремаркой, жестом : «Не Бобик болен, а она сама... Вот! (Стучит пальцем по лбу.) Мещанка!»

Переступать за линию действия, быть вне изображаемого и сообщать зрителю, что ты сам об этом лице думаешь,— в Художественном театре возбранялось. Не выходя из игры, в нерасторжимом единении с Машей Прозоровой, Тарасова эту реплику произносила все же и от своего имени. Как анти-мещанка, как человек, которому мещанство досаждало. Невинное и мгновенноe запретное лирическое отступление.

«Чеховское» формировало не только эстетику, но и этику Художественного театра. Не мудрено, что у Аллы Константиновны, прожившей девять жизней в девяти чеховских ролях, под влиянием Чехова выработалась личная неприязнь к пустословию, многоговорению.

В четвертом действии Маша Прозорова сердится на прекраснодушные разговоры, оставляющие без перемен жизнь: «Так вот целый день говорят, говорят...». Я помню репетицию, когда Алла Константиновна прилагала усилия, чтобы умерить здесь свою собственную задетость, резкость.

Л.М. Фрейдкина, театровед, кандидат искусствоведения

Алла Тарасова в роли Маши

Алла Тарасова в роли Маши, Ангелина Степанова в роли Ирины

Алла Тарасова в роли Маши

Алла Тарасова в роли Маши

Алла Тарасова в роли Маши

Алла Тарасова в роли Маши

Алла Тарасова в роли Маши

Алла Тарасова в роли Маши, Ангелина Степанова в роли Ирины

Ангелина Степанова в роли Ирины

Ангелина Степанова в роли Ирины

Алла Тарасова в роли Маши

Алла Тарасова в роли Маши

******************************

Одно из красивейших произведений Вольфганга Амадея Моцарта - "Эльвира Мадиган" (Концерт для фортепиано с оркестром До-мажор № 21. Анданте). Божественная музыка - других определений не требуется. Если у вас плохое самочувствие или испорченное настроение - послушайте эту музыку, лучшего средства для психотерапии найти просто невозможно.

Эльвира Мадиган (В.А. Моцарт)


Copyright © 2007-2012 Алла Тарасова. All rights reserved